«Любовь и забота — это не только про детей»
26 июля 2023
В чём заключается работа сопровождающих в квартире сопровождаемого проживания «Дома с маяком»
Сергей Буров — театральный актёр. А ещё он сопровождающий в «Социальном доме» — в рамках этого проекта «Дом с маяком» забирает ребят с тяжёлыми заболеваниями из интернатов в квартиру сопровождаемого проживания. Мы поговорили с Сергеем о том, как актёрское мастерство помогает в работе и как ему удаётся совмещать роли Карлсона, Фрекен Бок и родителя.
— Сергей, ты профессиональный актёр, занят в театральных проектах, играл на сцене. Как ты оказался в «Доме с маяком»?
— Я пришёл в мае прошлого года. Моя актёрская карьера складывалась таким образом, что мне много приходилось работать с детьми. Но когда я впервые узнал про «Дом с маяком», я как-то сразу подумал, что буду заниматься чем-то таким. Он был одним из первых, ничего подобного до него не было, и я часто заходил на сайт, смотрел вакансии. А потом всё сложилось само собой. Мне предложили повышение до худрука на моей прежней работе, я в очередной раз зашёл на сайт «Дома с маяком», увидел вакансию и подумал: «Почему бы не сейчас?» Я откликнулся, и уже через несколько дней проходил стажировку.
— Тебя не пугало, что придётся работать с детьми, которые нуждаются в медицинском уходе и паллиативной помощи?
— Нет. У меня был случай. Однажды, ещё в начале 2000-х, нас пригласили провести новогоднее мероприятие. Я поехал с коллегами: Дед Мороз, Снегурочка и я, главный злодей. Нам не сказали, куда именно нас позвали. Оказалось, что это детский интернат для детей с разными заболеваниями, в основном с ментальными расстройствами. Снегурочка, когда увидела этих детей, села и заплакала. И мне пришлось всё брать в свои руки. Я в такие моменты умею собираться. Понятно, что детей жалко, но я приехал не жалеть их, а заниматься своим делом. Это и сейчас мне помогает в работе.
— Но в «Доме с маяком» ты сопровождающий для молодых взрослых, которые уже вышли из детского возраста.
— А разве не все нуждаются в заботе? Любовь и забота — это ведь не только про детей. Беспомощная бабушка тоже нуждается в них. Мы все нуждаемся. Конечно, к молодым взрослым нужен чуть другой подход: мы слушаем музыку, которая им интересна, читаем книги для их возраста. Но это частности. В целом же есть потребности, которые не зависят от возраста: потребность быть нужным, потребность в заботе. И вот об этом важно не забывать.
— А что ещё важно?
— Контакт. Я основной сопровождающий Кости, но знаю про всех ребят в нашем доме. У каждого свой характер, как и у всех нас. И если забыть про то, что ребята разные, что перед тобой человек со своими предпочтениями и особенностями, контакта не случится. Случится утилитарный подход: накормить, помыть и так далее. Ты можешь делать это очень хорошо, но при этом не будет человеческого общения. Для меня важно соблюдать золотую середину: обеспечить Косте и базовые потребности, грубо говоря, не забыть подстричь ногти, и потребности более высокого уровня — в развитии, социализации.
— Расскажи, как проходит день в «Социальном доме».
— В целом так же, как и предыдущий день. У нас есть таблица как раз про первичные потребности подопечных. Моя смена начинается в 9 утра и заканчивается в 9 вечера. В таблице записано, в какое время приём пищи и лекарств, когда ребята умываются и моются, какие процедуры мы проводим по необходимости. А ещё три раза в неделю мы едем в школу в наш дневной центр, на социальном такси или на метро (в этом тоже есть элемент социализации). Кроме того, плаваем в бассейне, у Кости могут быть сеансы адаптивной физической культуры (эти занятия больше похожи на массаж). Обязательно каждый день два часа гуляем. У меня может возникнуть идея показать Косте какой-то музей или сводить его на экскурсию. Летом или в новогодние праздники сопровождающие забирают ребят домой или на дачу, мы с Костей ездили в гости за город, в это время были вместе круглосуточно.
— Тебя не смущает, что каждый день похож на предыдущий?
— Конечно, когда есть процессы, которые происходят изо дня в день, всё становится рутиной. И тут нужно уметь вовремя отследить этот момент, вспомнить, что перед тобой не работа, а человек. Мой актёрский опыт очень помогает мне в этом. Ведь когда ты играешь в театре, ты выходишь на сцену и играешь один и тот же спектакль. Иногда и не один раз в день. И важно уметь сохранить ощущение новизны, иначе это тяжело. Не просто эмоционально — актёрский труд очень тяжёл физически. А ещё важно уметь переключаться. Когда к нам приходят люди на стажировку, я всегда говорю: «У нас как в самолёте. Там сначала мама надевает кислородную маску на себя, а потом на ребёнка». Например, я хожу в спортзал, встречаюсь с друзьями, продолжаю участвовать в театральных проектах, для меня это очень важная часть моей жизни.
— В чём смысл твоей работы?
— Конечно, есть какие-то глобальные цели, которые транслирует «Дом с маяком». Но есть и мои внутренние смыслы. Для меня важно, чтобы Костя был доволен. Понятно, что он не сможет тебе об этом сказать, Костя не разговаривает, но по каким-то признакам ты всегда понимаешь и знаешь, что есть чем гордиться. Например, когда я стал сопровождающим Кости, у него были сильные приступы судорог. А сейчас их не было уже полгода. Понятно, что это результат работы и врачей, и терапии, и других моих коллег, но и мой тоже. А ещё для меня очень важен внешний вид Кости: как он одет, подстрижен. И когда люди, которые давно не видели Костю, делают ему комплименты, я понимаю, что это маленькая победа для меня и моих коллег. И это, между прочим, ещё один способ не впадать в уныние из-за того, что якобы каждый день похож на предыдущий. Кстати, я вспомнил ещё один рецепт!
— Какой?
— Это что-то вроде медитации для меня. Костя очень любит поесть. И для нас обоих это очень важный процесс. Всё происходит медленно, я концентрируюсь только на этом. Есть только Костя и я. Мы будто друзья, которые сидят в кафе и общаются. В этот момент я отключаюсь от всех проблем.
— Кем стал для тебя Костя за этот год?
— На лекциях по уходу за пациентами старше 18 лет нам говорят, что с ними надо общаться как со взрослыми людьми. И я вижу, что у кого-то из коллег складываются дружеские отношения с подопечными. Но у наших ребят в «Социальном доме» никогда не было родителей, не было детства. И я всё время думаю, чего был лишён Костя. Мне сорок, а Косте — 21: в теории у меня мог бы быть ребёнок его возраста. А для родителя ребёнок в любом возрасте остается ребёнком. И я вижу, что Косте не хватало родительской любви. Мне кажется, что важно дать ему её. Например, однажды у него сильно болел живот. Костя никогда не плачет, если ему больно. Но было так плохо, что он мог только мычать. Ничего не помогало. И я не знал, что ещё можно сделать, пока не приехал врач. Тогда я просто взял его на руки. Косте стало легче, когда я обнимал его. Да, возможно, это не по протоколу. Но для меня важно быть для Кости не только Фрекен Бок, которая наверняка прекрасно справлялась со своими обязанностями. У Малыша ведь были ещё и мама, и Карлсон. Ими мне тоже хочется быть для Кости.